термин

Газовая атака

Применение летучих отравляющих веществ в качестве химического оружия

Одни из самых страшных эпизодов Первой мировой войны связаны с использованием германскими войсками отравляющих газов в качестве боевого оружия. С этой целью над позициями противника распыляли хлор, летучие цианиды и «горчичный газ», который был впоследствии назван «ипритом» в честь бельгийского города Ипр. Здесь 22 апреля 1915 года впервые в истории немцы применили ядовитый газ хлор для газовой атаки, а через два года повторили ее с более страшным газом — «горчичным».

В сентябре 1916 г. немецкой газовой атаке подвергся 5-й Сибирский стрелковый полк — его позиции были обстреляны снарядами с цианидом. Затем немцы выпустили из баллонов газовое облако высотой более 6 метров. За облаком шла дымовая завеса, а за ней появились цепи немецкой пехоты. Сопротивление отравленных солдат полка и соседних частей было вялым, нависла угроза немецкого прорыва. Однако атака германских войск провалилась. Пулемётчики сорвали маски, мешающие стрельбе, и ценой своей жизни остановили немецкое наступление. Запись об этом сохранилась в полковом журнале военных действий:

«Газ оседая в наши окопы достигал такой плотности что в 3-4 шагах уже ничего не было видно; это обстоятельство чрезвычайно нервировало людей которые представляли из себя в большинстве пополнение лишь недавно прибывших в полк и мало ещё свыкшихся с обстановкой боевой жизни и терявшихся в серьёзные минуты. Трудная работа выпала на долю офицеров, приходилось действовать в такой же обстановке, как ночью даже хуже, ибо днём стало как ночью, да под такой грозной опасностью как газы. Стремясь как можно скорее водворить порядок приготовиться к стойкой обороне многие офицеры жертвуя собственной жизнью снимали маски, чтобы иметь возможность громче отдавать приказания и голосом ободрять тех которые растерялись и внушить стойкость остальным.»

О последствиях газовых атак младшая дочь Льва Толстого Александра, бывшая сестрой милосердия на фронте, писала в своём дневнике:

«Палаты заполнялись ранеными и, главным образом, отравленными газами. Персонал и санитары не пострадали, масок хватило на весь отряд. Но деревья и трава от Сморгони до Молодечно, около 35 верст, пожелтели, как от пожара... Забыть то, что я видела и испытала в эти жуткие дни, — невозможно. Поля ржи. Смотришь, местами рожь примята. Подъезжаешь. Лежит человек. Лицо буро-красное, дышит тяжело. Поднимаем, кладем в повозку. Он еще разговаривает. Привезли в лагерь — мертвый. Привезли первую партию, едем снова... Отряд работает день и ночь. Госпиталь переполнен. Отравленные лежат на полу, на дворе... Я ничего не испытала более страшного, бесчеловечного в своей жизни, как отравление этим смертельным ядом сотен, тысяч людей. Бежать некуда. Он проникает всюду, убивает не только все живое, но и каждую травинку. Зачем?».